Solaris by Stanislaw Lem

Lem's Solaris page

[Points to note before I continue: My copy of Solaris purports to be the 1970 translation (Polish –> French –> English) by Joanna Kilmartin and Steve Cox. Said copy is extremely dodgy, for reasons I shall not explicitly state but which any reasonably internet-savvy policeperson can guess. So if I talk about something and you go, what the hell that wasn’t in the book, it is the fault of my dodgy copy. (I forgot to order it, mkay? It’s not locally available.)

I’m not going to harp on and on about the prose. To recap: The English translation used the French translation as its source text. Lem sold the rights to the book to his Polish publishers way back when, and for whatever reason, they have not commissioned another translation, despite what wikipedia assures me if the general hue and cry for it. Apparently Lem’s other works – Cyberiad at the very least – received more attention, and therefore did not flatly lump around in English, describing a great deal in monotone grey.]

Solaris was my first (only) Lem, and it’s  stayed with me for years because of what I consider to be the utter beauty of its closing moments. (More and more, the fact that I have not ordered a copy looks like wilful negligence.)

Kris Kelvin (who is not a Superhero, alas) leaves the Prometheus in a little space capsule that takes him down to Solaris, an extremely watery planet with one single, very likely living, sentient ocean. He is to join Gibarian, Snow and Sartorius in finding ways to establish Contact with the ocean – Contact remains the Holy Grail of all Solarists, and over the course of a hundred years, a great deal of capital, labour and sundry other investments, several missions and a good few lives, no one has managed to do anything other than establish that the ocean is alive, is fairly up-to-date on quantum physics, and maintains itself in ways impossible to interpret, translate or otherwise understand.

The opening few pages of Solaris establish Kris Kelvin as an observant man, an impatient one. It also establishes one of the quieter themes of the novel – Kelvin, and every one else in this novel, and presumably the rest of humanity, are in a symbiotic relationship with their racially constructed instruments. Their things. Kelvin falls from Prometheus to Solaris, and everything he sees is filtered through his capsule, his suit. When he reaches the Station the first signs of disorder are apparent in the mess left when things are not cleared up. Kelvin is greeted, somewhat belatedly, by Snow, a renowned cybernetist and Gibarian’s deputy on Solaris. Snow is, to put it mildly, distraught, terrified, drunk. Kelvin’s careful, methodical observational approach to life fall apart as he is immersed in Snow’s paranoia, and his own oppressive sense of being watched, pressured – this almost surreal paranoia doesn’t let up until almost the end of the novel. Snow is perhaps in the worst possible state to welcome a new member of the team. Sartorius is ensconced in his lab, Gibarian is, apparently, dead, and no one will tell Kelvin what is going on. Kelvin is your generally calm, competent scientist/researcher, but his first response to this perpetual mystery and stone-walling is to lose his temper, and to do something.

What is happening? The scientists on the station are being visited be seemingly authentic, exact personifications of their deepest shames and concerns. For Kelvin, this is Rheya (Harvy in the original) – his wife who committed suicide ten years ago. Rheya, following what other personifications of the other scientist’s manifestations have presumably done, appears while Kelvin is asleep, with no memory of how she came to be there or what happened, with no idea that she is not “real”. When Kelvin sends her away in a space shuttle, a new Rheya appears the next morning.

We never see Snow’s and Sartorius’ ‘visitors’. From their general behaviour, once realises that Kelvin got off lucky, with his young Anais-Nin-esque wife. Sartorius and Snow display a frantic terror barely kept under wraps, dealing with their ghosts in their own, now very nonfunctional ways.

While they wrestle with the problems of how to make their ‘visitors’ go away, Kelvin has embraced Rheya – a second chance for him to love his wife, conceptualised now perfectly on his terms – and does not want her to die.

And all the while, the planet is watching.

While it is assumed the ocean below is learning about them through their simulated, manifested subconscious personae, they in turn cannot understand the ocean below. Why is it doing this? What are these “visitors” made of? Are they “real”, “alive”?

Solaris is a Structuralist’s extended wet dream about humanity’s immersion in its own symbols, our incapacity to look outside of these constructs to understand an outside alien force that is not immersed in these constructs. And vice versa. The ocean cannot understand us at the conscious level – as far as human science can tell, there is only one ocean, one unit of life on the planet as it is. Even if Contact could be coherently established, what would it benefit either party?

As tensions rise and Kelvin, Snow and Sartorius debate what they must report back to Earth, what they must recommend, what they must do, Rheya – seemingly unlike other “visitors” – learns what she is, or rather what she isn’t. Her own struggle is not overtly expressed save through Kelvin, who is our only narrator. I liked Rheya, and how we see this real, unreal person face issues in her own way, always unexpected by the man who is her “source”, and who acts as though he’s her maker. Rheya, both Rheyas, are a Pyrrhic victory of self-definition.

Solaris is so chock-full of exposition and theory that it is hard to see what its plot is. Kelvin shows up at the tail end of a long, horrible, terrifying time, and closes his narrative before any final actions are taken.  But there is so much theorising, so much exposition – let me note here that Kelvin is, for once, a scientist who reminds me of scientists who write for the public today. He shows the same knowledge of his field not just as a science but as an area of human society with schools of thought, a culture, and most importantly a history. It makes for fascinating reading, and I enjoyed Solaris best at these “popular science” moments – there is so much exposition of Things To Consider that I do not feel like the plot-limitations detract. However, if you’re looking for an exciting novel with brash, cocky, feisty, brilliant scientists who kick the conservative establishments arse and ride off into the ocean sunset with dolphins, you’re reading the wrong book.

For the other scientists in particular one gathers the impression of a torment that has drawn out too long. Kelvin is not a bad man, or an insensitive one, but under this time of stress he is not the most perceptive, nor is this time of stress perhaps one that lends itself to bonding and shared strength, however much one might wish it. Kelvin himself is a solid, obviously alive character, but we learn very little about his life, his times, himself as a man. Rheya is our only clue to what sort of person he is outside of work. I found this absence of knowledge both frustrating and satisfying. Solaris is not about the individual humans on the Station; it is about Solaris.

I’ve already mentioned that final scene. It’s a gentle closing, haunting, almost graceful. It reminds the reader in English of Solaris’ inadvertently hidden strength – a rich, descriptive narrative that shows us very clearly this world we cannot understand.

I wouldn’t recommend it for everybody. But I like it!

Read an excerpt!


3 responses to “Solaris by Stanislaw Lem

  1. Гайкин Виктор
    С т а я
    (Убить Катимакина)

    «Россию нельзя завоевать,
    её можно только разложить изнутри»

    Участкового Ленинского РУВДа Владивостока А. В. Катимакина убивала вся стая – менты, чекисты, особисты. Участок Катимакина включал несколько многоэтажек, в которых проживало немало правоохранителей. Рассмотрение споров между обычными жильцами и жильцами-силовиками было чревато проблемами для самого участкового, поскольку объявление силовика неправым неизбежно влечёт месть «обиженной» стороны. И у меня был конфликт с неким Г. В. Потапенко, в то время, заместителем фрунзенского РУВДа, которому участковый А. В. Катимакин сделал письменное предупреждение в журнале участкового (в арсенале участковых есть такая мера воздействия). Лейтенант Катимакин, сделав замечание подполковнику Потапенко, нарушил один из основных принципов стаи – иерархию, чего стая простить не могла.
    Возможно, я преувеличиваю свою роль в этой истории, может быть, Катимакин «насолил» ещё кому-то из влиятельных правоохранителей. Так или иначе, в 1999 г. г. он был уволен из Ленинского РУВДа. Этому предшествовало жёсткое «прессование» со стороны старших по рангу сотрудников, придирки и «наезды», коих много в арсенале у изобретательных милиционеров.
    После увольнения травля не кончилась. Контроль миллионов до зубов вооружённых силовиков за населением России полный и абсолютный. Человека, который «не понравился» силовикам убивать не обязательно. Ему будут (успешно) мешать устроиться на работу. Квартира его родителей станет мишенью подконтрольных ментам домушников. На его родственников будут нападать «бродячие собаки». Уже сегодня во многих торговых, лечебных, учебных организациях, фирмах от 50% до 100% персонала составляют бывшие силовики, родственники силовиков, осведомители. Работающая в медицине мать, жена, сестра мента выполнит любой приказ начальника своего сына, мужа, брата, ибо от этого зависит его карьера, а значит и её благосостояние. Эти врачи, санитарки могут «случайно» заразить пациента любой болезнью – туберкулёзом, гепатитом, и др.
    Я был удивлён, как часто на меня нападали «бродячие» собаки. Моя догадка о неслучайности нападений собак на людей подтвердилась, когда после падения берлинской стены в восточном Берлине было найдено здание, в котором на полках стояли миллионы флаконов с индивидуальными запахами восточных немцев, которые ШТАЗИ (тайная полиция ГДР) хранила для поиска с помощью собак по запаху нужного полиции гражданина. При необходимости запах конкретного человека можно использовать и для натравливания на него собак. Доказать что собака рвала жертву, намеченную ментами будет практически невозможно.
    Считается, что между чекистами и ментами давно «пробежала кошка». На самом деле это не более, чем внутривидовая борьба. Ни одна из спецслужб не сможет своими силами эффективно контролировать страну (да и коллеги-соперники не дадут ей это сделать), а именно это главная цель правоохранителей разного рода. В СССР их «междоусобица» была борьбой за место возле вождя. При наличии «руководящей и направляющей» КПСС силовики (формально) не претендовали на власть, хотя реально и тогда у них было много рычагов для давления на руководителей любых государственных органов.
    Сегодня менточекисты – «руководящая и направляющая сила». Отсутствие реально правящей партии и слабость российской буржуазии закономерно приводит к (теневой) власти вооружённую корпорацию. Мафия идёт туда, где возникает (политический, властный, коммерческий) и т.д. вакуум. Это закон примитивных (непроизводящих) сообществ (мафия, племя, стая и т.п.). Не являются исключением и силовики. Все, кто закончил среднюю школу помнят определение социального класса – «Классы, это такие группы людей, одна из которых может присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»
    Менточекисты «присваивают труд» через контроль над предприятиями малыми и большими, торговыми точками и т.д. В большинстве случаев делёж сфер влияния осуществляется «по джентльменски» (братва не стреляйте друг в друга!). Сфера чекистов – монополии и крупные, частично средние производства, «под юрисдикцией» ментов часть средних предпринимателей и малый бизнес. Россия всегда идёт своим путём. Менточекистский капитализм – российское изобретение, патент на которое вряд ли кто-то будет оспаривать, в том числе и потому, что этот вариант развития тупиковый.
    «Священное право частной собственности», обеспечивающее на Западе перманентное развитие, в России было отменено в 1917 г. Формально возрождённое в 1991г. оно не стало для большинства россиян, а тем более для вооружённой и всемогущей менточекистской стаи Законом. Один из результатов этого – повальное бегство капитала за границу. В 60-х годах прошлого столетия мировую прессу обошла фотография, на которой был изображён бомжеватого вида немец, сидевший на лавочке в парке западногерманского города и приготовившийся съесть бутерброд из газетного пакета. Надпись под фотографией гласила «обед самого богатого человека ФРГ». Все деньги этот промышленник вкладывал в развитие производства, а не в покупку рекордных по водоизмещению прогулочных яхт и островов. Последним занимаются люди, к которым не случайно приклеился термин «олигарх», не имеющий никакого отношения к созданию «заводов, газет, пароходов».
    Менточекистский капитализм носит паразитический характер. «Охранники» (термин, введённый Глебом Павловским) по большому счёту не заинтересованы в крупномасштабном экономическом развитии. Во первых, развитие непредсказуемо, оно нелинейно и может привести к качественным скачкам, изменениям, которые невозможно прогнозировать. Проще говоря, прогресс грозит менточекистам потерей контроля над Россией, а значит и источника доходов через «присвоение труда другой группы». Телезрители помнят кадры страшной расправы «сил правопорядка» над сдавшимися обитателями Белого дома в 1993 г. Это была не рутинная «полицейская работа», а проявление бескомпромиссной классовой борьбы. С таким остервенением американская полиция в 30-х гг. избивала (убивала) забастовщиков, с такой же ненавистью бастующие рабочие били (калечили) штрейкбрехеров.
    Вторая причина – формирование при крупномасштабном производстве многочисленного и организованного рабочего класса, на базе которого практически всегда появляются влиятельные социал-демократические партии, которые на принципиальном уровне не приемлют полицейско-чекистское управление. Под непосредственным руководством этих партий, например, в Скандинавии был построен «социализм с человеческим лицом» (народное самоуправление, справедливое распределение благ т.д.), в котором полиция занимает весьма скромную нишу.
    Традиционно, считается, что главный враг полицейско-чекистской власти – интеллигенция, диссиденты. На самом деле эту «прослойку» полиции всегда легко подкупить, вербовать, раздавить. Сложнее с пролетариатом. В царской России полиция пыталась даже создавать «ручные» рабочие организации («Зубатовщина»), которые, однако вскоре «перерождались» во вполне самостоятельные оппозиционные союзы. В списках репрессированных при сталинском режиме подавляющее большинство – обычные рабочие, шахтёры, мотористы, колхозники. Власть правильно понимала опасность, исходящую от организованных масс и жестокими репрессиями подавляла самою возможность инакомыслия. «Рабочий класс совместными усилиями способен прервать, парализовать и реорганизовать производство» (Каллиникос А. Антикапиталистический манифест. – М.: Праксис, 2005. – С.109).
    Когда Зюганов назвал милицию «бессмысленной и беспощадной» (перефразировав А. Пушкина) он был не совсем прав, в том смысле, что «бессмысленность» её поведения вполне осмыслена и функциональна, она демонстрирует неподконтрольность, самодостаточность «правоохранителей», отсутствие необходимости в доверии и уважении населения. Любая радикальная реформа милиции невозможна по определению. Попытка осуществления таковой неизбежно приведёт к перевороту и взятию менточекистами политической власти. Численность менточекистов в 15 раз больше численности «правоохранителей» в царской России (при том же населении). Это (теневой) правящий класс, аналога которому не было в истории человечества и который объединяет «в одном бокале» паразитизм рантье с отмороженностью карателей.
    100 лет назад премьер Столыпин попытался создать сильный класс свободных крестьян, как основу гражданского общества в России. Тем самым его реформы стали представлять угрозу теневой полицейской власти. Реакция последовала незамедлительно, 1 сентября 1911 г. Столыпин был застрелен осведомителем охранки Богровым. Российский экспресс покатился в колымский тупик.
    Через 50 лет реформы Н. С. Хрущёва по демократизации жизни в стране, ограничению всевластия «органов» привели к аналогичному результату (правда, без летального исхода). По официальной версии, Хрущёв был свергнут группой членов политбюро во главе с Л. Брежневым. На самом деле заговор от начала и до конца был подготовлен и проведён КГБ.
    Ещё через полвека Д.А. Медведев объявил о начале реформировании силовых структур…
    Паук, в сеть которого попадает крупное насекомое, не заинтересован в его мгновенной смерти, поэтому он впрыскивает могучей жертве парализующую его жидкость. Наркомания, захлестнувшая Россию появилась не случайно. Трансграничные коридоры для наркотрафика организовывал ФСБ, «дистрибуцию» наркотиков в стране осуществлял МВД. Несколько лет назад государство вынуждено было создать специальный орган Госнаркоконтроль, дабы купировать эффективную работу органов по всеобщей наркотизации населения. Как рассказывал по ТВ глава этого ведомства, ему пришлось дважды полностью заменить личный состав, который упорно занимался распространением зелья вместо того чтобы препятствовать этому. Где гарантия, что «третья смена» людей с чистыми руками начнёт бороться с наркодилерами? (Мне лично правоохранители предлагали наркотики в течение жизни раз пять. Тот факт, что я – обычный человек, не занимающийся бизнесом, не занимающий «статусного» положения даёт представление о масштабах деятельности силовиков по «ублюдизации» Российского народа).
    Ещё один путь к установлению контроля органов над населением это всемерное поощрение аномальных сообществ – педерастов, дегенератов и др. Все они союзники менточекистов, которые используя их ущербность, противопоставляют эти изолированнные группы населению. И первые и вторые с удовольствием работают в органах либо осведомителями. Эта служба даёт им иллюзорное ощущение превосходства над теми, кто их унижал и отнюдь не иллюзорную возможность расширять ряды аномалов.
    Через ФСБ, западные гомоцентры и спецслужбы проводят гомосексуальную экспансию в России, направленную на расширение базы влияния. Перефразируя известную поговорку можно сказать: «Что для европейцев хорошо (педерасты), то для русского смерть». В начале ХХ в. марксисты выдвинули лозунг «Пролетариат не имеет отечества». Опровергая эту гипотезу, европейские пролетарии в Первой мировой войне сражались за свои страны не на жизнь, а на смерть. В России большевикам удалось претворить этот лозунг в жизнь. В результате немецкие рабочие и крестьяне отхватили по Брестскому миру немалую российскую территорию. Аналогично, российские педики из-за перманентного остракизма ощущают себя скорее частью международного (западного) гомосообщества, чем гражданами России и как следствие являются западным «агентом влияния» и благодатной средой для работы зарубежных спецслужб.
    Кавказские и среднеазиатские диаспоры в России также контролируются правоохранителями. Прессование ментами иммигрантов преследует вполне прагматичные цели – установить ренту (за проживание в России) как устойчивую традицию, убедить «чёрных», что только менты представляют в этой стране реальную власть (которую выходцы из средневековых, пардон – среднеазиатских республик традиционно уважают). Крышуемые ментами южные торговцы начинают ощущать себя партнёрами силовиков (ведь они платят им отступные), а значит и частью властной элиты в этой России – («стране рабов, стране господ»).
    Кавказские этносы в плане социальной психологии находятся на уровне первобытно-кланового (первобытно-общинного) общества, которое является по существу атавистическим слепком животного мира. (Распространённый на Кавказе обычай похищения невест это реинкарнация обычных в первобытном мире войн между племенами с целью захвата «самок»). В животной стае нет демократии, либо ты доминантный самец либо я. Комсомольская правда описывала (не такой уж редкий) случай, когда к снимающему квартиру в одном из районов Москвы горцу приходили (добровольно) окрестные москвички для получения сексуального удовлетворения. После жалобы местных жителей на то, что сексуальный гигант совращает несовершеннолетних, к нему наведался участковый. Теперь кавказец встречает девиц на пороге вопросом «Тэбэ сколька лэт?»
    Доминантный самец это не только тотальный секс с окружающими самками, но и отношение к другим самцам как к подчинённым, второсортным. «Покрывая» столичных «тёлок» горец начинает воспринимать себя в данном социуме как главное действующее лицо. Джигит, танцующий в центре Москвы лезгинку (танец доминантного самца) показывает «кто в доме хозяин». Москвичи, наблюдающие этот сексуально-танцевальный обряд, возможно, не понимают этого (умом), но они чувствуют это «кожей».
    Все эти факторы формируют социальную психологию диаспор, их зачастую вызывающее поведение. Как результат – «контрданс» националистических группировок, курируемых чекистами (на Манежной площади).
    В настоящее время публицисты задаются вопросом – кто стоит за этим фашистским бунтом? Ответ на этот вопрос дал Анатоль Франс в своей речи 4 мая 1902 г.: «Граждане, кому из нас в детстве дядя….не показывал вечером на стене зайчика … Но, обернувшись, мы разочарованно убеждались в том, что тень зайчика на стене образуют две скрещённые дядины руки. Точно так же, если избиратели, которым показывают тень националистического зайчика обернутся, они увидят, что это манипулируют две скрещённые руки – клерикализм и реакция и что необыкновенный зайчик их создание … Сами по себе националисты – ничто, но за ними стоят страшные силы человечества: тёмные силы невежества и ненависти» (А. Франс. Собр. соч. т. 8 с. 437).
    И диаспоры и российские националисты – марионетки в руках менточекистов, которые и являются режиссёрами этого большого «спектакля», в финале которого на сцене появятся авторы-постановщики, которые заставят и актёров и всех зрителей (народ России) «играть по своим правилам».
    Талантливые писатели в своих произведениях-аллегориях порой описывают окружающий мир в закодированном аллегорическом смысле. В начале 60-х гг. в Польше вышел роман известного писателя-фантаста Станислава Лема «Солярис» (экранизированный в СССР). Литературоведы до сих пор спорят о том, что хотел сказать автор этим произведением? Когда такой вопрос был задан журналистом самому Лему, он ответил: «Я сам не знаю». Возможно, выдающийся фантаст лукавил, возможно, сказал правду. Творчество процесс непростой. Что стало импульсом к созданию того или иного образа, чем навеяна данная фантасмагория – не понимает порой сам автор. Тем не менее «расшифровать» даже такой сложный фантастический сюжет о странной планете (Солярис), которую обволакивала разумная протоплазма, убивающая или доводящая до самоубийства людей, знающая всё о каждом человеке, контролирующая его поступки, «вытягивающая» из тёмного человеческого подсознания спрятанные в его тайниках аномальные животные влечения и материализующие их – можно, если вспомнить в какое время жил Станислав Лем. В недавнем прошлом участник антифашистского подполья, борец за освобождение Польши от немецких оккупантов обнаруживает пришествие новой – чекистской орды, устанавливающей тотальный контроль над гражданами в недавнем прошлом демократической республики, наводняющей его родину соглядатаями и доносчиками, уничтожающей право на личную жизнь, поощряющей всё аномальное, извращённое. В результате было создано одно из самых «загадочных» литературных произведений, в метафорической форме описывающее тоталитарно-полицейское государство.
    …. Исчезновение с горизонта А. В. Катимакина и появившиеся слухи о доведении его до самоубийства заставили меня обратиться в органы с соответствующим запросом. Странный ответ, который я получил, скорее усиливал подозрения – «в Ленинском РУВД г. Владивостока сотрудник ОВД по фамилии Катимакин не значится». Только на выяснение факта, что Катимакин погиб (его нашли повешенным), я потратил около года. Не только УСБ, но и прокуратура и другие «заинтересованные» инстанции со странным единодушием отписывались, что никаких данных о том, что участкового довели до самоубийства нет. На вопрос – почему способного сотрудника выкинули из органов, вообще никак не реагировали. Случайно узнал, что Катимакин оставил для матери предсмертную записку (из которой наверняка можно было узнать причины самоубийства). «материалы проверок за декабрь 2000 г., относящиеся к периоду смерти Катимакина А.В. уничтожены по истечении сроков хранения» – ответ прокуратуры. На моё резонное замечание, что доведение до самоубийства это специфическое преступление, доказательства которого могут быть получены в результате опроса работавших с Катимакиным сотрудников – никакой реакции не было. Я пытался обращаться даже в Верховный суд – бесполезно. «Протоплазма» абсолютно непрозрачна и неподконтрольна населению страны.
    Я стал получать угрозы, о которых раньше читал в детективах. Возле калитки дачи появился свежий труп большой собаки. «Случайные прохожие» рассказывали мне, что бывает с человеком, в которого в упор стреляют из гранатомёта и т.д. Из этого я пришёл к выводу, что «система» включает в себя не только гражданских правоохранителей, но и военные спецслужбы. В вагоне электрички я был избит двумя «юными друзьями милиции» дегенеративного вида. Естественно в возбуждении уголовного дела мне было отказано – «Мы своих не сдаём».
    Вчера менточекистская «протоплазма» убила А. В. Катимакина, завтра «убъёт» страну. «Осторожно двери закрываются, следующая станция – конечная!».

    Виктор Гайкин, кандидат истор. наук.

    p.s. Если в названии Лемовской планеты Solaris переставить буквы то получится слово l’Rossia

  2. Рассылка без сппама ваших обьявленийна 8 тысяч 850 досок а так же на 46 тысяч 500 закрытых фроумов и о ваших сайтах и товарах мгновенно узнают десятки миллионов потенцпальных клиентов.- Всего 240 рублей за рассылку. – Качественно.С гарантией..- т. 8-926-685 + 32 – 42 ICQ 568113539 почта: rutop10(собака) sb 816

  3. гайкин виктор

    Россия & Солярис
    (власть люмпена)

    История человечества – это закономерная смена социально-экономических формаций, каждая из которых формировала функционально необходимую властную страту (правящий класс). Россия всегда идёт своим путём. В эпоху, постсоциализма и недокапитализма власть в России «всерьёз и надолго» взяли в свои руки силовые структуры, опирающиеся на часть охлоса (такая система управления обществом называется охлократия). Классическая охлократия недолговечна и является переходным периодом к «нормальной» модели управления. В России симбиоз силовиков и охлократии стал самостоятельной перманентной формой правления полицай-чекистского правящего класса, (теневой) реальной власти «человека с ружьём».
    Группы охлоса-люмпенов-нелюдей, контролируемых силовиками полностью или частично и служащих опорой паразитической полицейской власти – это наркоманы, южные торговцы, проститутки, гомосексуалисты, некоторые нацменьшинства, часть людей, прошедших места заключения, отдельные профессиональные группы, люди с некоторыми заболеваниями (дегенераты). По нашим подсчетам силовики, члены их семей, связанные и подконтрольные им сообщества составляют около 40% населения страны. Это класс, аналога которому не было в истории человечества и который соединяет в одном бокале паразитизм рантье с отмороженностью карателей.
    Талантливые писатели порой описывают в своих произведениях окружающий мир в аллегорическом смысле. В начале 60-х гг. в Польше вышел роман известного фантаста Станислава Лема «Солярис». Литературоведы до сих пор спорят о том, что хотел сказать автор этим произведением? Когда такой вопрос был задан журналистом самому Лему, он ответил: «Я сам не знаю». Возможно, выдающийся фантаст лукавил, возможно, сказал правду. Творчество процесс непростой. Что стало импульсом к созданию того или иного образа, чем навеяна данная фантасмагория – не понимает порой сам автор.
    Тем не менее «расшифровать» сложный фантастический сюжет о странной планете (Солярис), которую обволакивала разумная протоплазма, убивающая или доводящая до самоубийства людей, знающая всё о каждом человеке, контролирующая его поступки, «вытягивающая» из тёмного человеческого подсознания спрятанные в его тайниках аномальные животные влечения и материализующие их – можно, если вспомнить в какое время жил Станислав Лем. В недавнем прошлом участник антифашистского подполья, борец за освобождение Польши от немецких оккупантов обнаруживает пришествие новой тоталитарной власти, устанавливающей всеобъемлющий контроль над гражданами в недавнем прошлом демократической республики, поощряющей всё аномальное, извращённое. В результате было создано одно из самых «загадочных» литературных произведений, в метафорической форме описывающее тоталитарно-полицейское государство
    По мнению одного из комментаторов: «Судя по реакции Лема на замысел Тарковского, он и сам не заметил, что описал в планете Солярис все наиболее существенные признаки русской цивилизации» (Романов Роман Романович. Обратная сторона Соляриса).
    ‎Мы считаем, что всё с точностью до наоборот: 1. Если в названии Лемовской планеты Solaris переставить буквы получится слово L’Rossia. 2. В этом контексте легко «расщёлкивается» загадка, над которой полвека «бьются» Лемоведы: Почему в повести Станислава Лема (мёртвая) планета Солярис, вопреки законам грамматики польского языка, женского рода? Ответ: Потому что Россия – женского рода. Еврейский юноша из варшавского подполья до конца жизни остался конспиратором, «шифрующим» опасные мысли.
    Теневая власть полиции, чекистов, особистов в России за последние десятилетия окрепла и развратилась (в прямом и переносном смыслах) – Каждый день десятки странных полицейских патрулей выходят из ворот отдельного батальона патрульно-постовой службы Владивостокского УМВД. Это полицейское подразделение является центром гомосексуального сообщества владивостокских правоохранителей. Вопреки закону, (точнее наплевав на него) квазисупружеские гомосексуальные пары, заботливо сформированные командиром батальона Анисимовым С.Ю. , с утра до вечера занимаются пропагандой нетрадиционных гомосексуальных отношений среди несовершеннолетних г. Владивостока. Как поётся в известной песне про детство: «пропадали пропадом мы во дворах». Дворы, улицы, площади – вотчина детей, где они традиционно проводят свободное время. Педерасты отдельного батальона ППС совершенно официально (патрулирование) облюбовали эти городские пространства для демонстрации любовных отношений между дядями Стёпами.
    Попытка остановить «победное шествие вооружённых аномалов» может закончиться плохо. Согласно закону, демонстрация нетрадиционных отношений несовершеннолетним должна наказываться штрафом как для физических лиц, так и (многократно больше) для организаций. На практике моя попытка помешать двум выродкам в полицейской форме заниматься любовью на детской площадке закончилась плачевно для меня. Оказалось, что я, встав на защиту закона, сам нарушил закон «матерно ругаясь», о чём был составлен протокол, на основании которого меня оштрафовали на 500 рублей. Проводить медико-психиатрическую экспертизу на предмет выяснения гей-интимных отношений Седых А.С. и Мазурова А.С. «компетентные органы» наотрез отказались. Действительно, кто же согласится признать, что целое полицейское подразделение (батальон ППС) – рассадник вредной гомосексуальной инфекции.
    В случае с педерастией выражение «дурной пример заразителен» – отнюдь не «фигура речи». Педерастия распространяется «индуктивно». (По мнению психологов: «Индукции идей способствует ситуация … закрытого тоталитарного общества, … Легче индуцируются дети и подростки, лица с низким интеллектом. В основе биологии индуцирования лежит эффект …толпы, при котором конкретное поведение осуществляется быстрее, если оно наблюдается у других» – Психиатрия. Учебное пособие для студентов медицинских вузов. Ростов н/Д. 2002. С. 13.)
    Два аномала – Седых А.С. и Мазуров А.С. получили «индульгенцию» за прошлые «педеральные» грехи и разрешение развращать детей Владивостока в будущем. Чем опасно поощрение именно этой «сладкой парочки»? Седых А.С. – активный педераст в этом гей-тандеме, ещё и дегенерат. Это не оскорбление, а медицинская констатация генетического заболевания. (60% педерастов имеют сопутствующие психиатрические аномалии). У дегенератов нет моральных императивов. Их поведение определяется текущим опытом. Проще говоря, оставленные без наказания гей-игры полицая Седых А.С. на детской площадке, позволят ему перейти к более тяжким преступлениям -изнасилованию ребёнка. (При доле в населении 2-4%, гомосексуалисты совершают 36% актов педофилии. – K. Freund «Pedophilia and Heterosexuality vs. Homosexuality» «Journal of Sex & Marital Therapy», №10, 1984; P.193-200).
    Североамериканские индейцы (до прихода европейцев) жили на одном месте по нескольку лет. После того как они загаживали прилегающую территорию, делая ее непригодной для проживания, племя снималось с места и переселялось в другой район. Жить сегодняшним днем – закон примитивных сообществ (племя, стая). Силовики, как разновидность примитивных сообществ, будут вести себя так же, «загаживая» свою «среду обитания», коей для них является население России. В результате, на территорию с немногочисленным населением, у которого ослабленный иммунитет и растущий процент гомосексуалистов, придут более развитые, окружающие Россию народы (европейцы, турки, монголы, китайцы и др.), которые и с племенем правоохранителей, а заодно и со всем аборигенным населением (россияне) поступят так же как европейцы поступили с североамериканскими индейцами – загонят в резервации. Таким будет закономерный финал грядущего полицай-чекистского правления в России.

    Гайкин В.А. кандидат истор. наук.

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in: Logo

You are commenting using your account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s